Обозреватель «Комсомольской правды» побывал в Псковской области, где встретил бывшего боцмана Сергея Грачева. Мужчина уехал из города и пытается вернуть к жизни опустевшую землю. Места, где когда-то жил Пушкин, а позже работали колхозы, сегодня выглядят иначе. Пустые трассы, густой лес и тишина. Деревни стоят брошенными.
15 лет назад пятеро друзей из Санкт-Петербурга переехали сюда жить. Не как дачники, а насовсем. Каждый взял по пустой деревне. Сергей Грачев, бывший боцман, выбрал Ворсули. Участок в два гектара обошелся ему в 100 тысяч рублей. Сейчас он думает сменить деревню, хотя признает, что рядом живут друзья.
По его словам, дома здесь можно купить за копейки. Дом у реки и леса — мечта. В Подмосковье такой участок стоит сотни миллионов, а здесь почти даром. Грачев ждет, когда горожане начнут переезжать в деревню. Фермеры стране пока не нужны, если считать строго по калькулятору. Но не все измеряется деньгами.
На примере Псковской области видно, что люди уходят с территории. Земля стоит пустая, и такие проплешины есть по всей России. Стране нужны люди, которые заполнят эти территории, станут жить самостоятельно и мыслить свободно. В городе, считает Грачев, люди размножаться не будут.
Собеседник оказался из поколения пацанов 1980-х
В перестроечные годы таксовал в Питере с напарником и огромным псом-алабаем. Брал рискованные ночные заказы. При попытке ограбления из-под сидения появлялась голова размером с бидон и снимала все вопросы. Потом Сергей ходил боцманом в Голландию. Удивлялся: пароход везет алюминий и металлопрокат, а обратно картошку, лук, морковку, капусту, яблоки и груши. Затем строил дома под заказ, делал дачную мебель из березы.
Душа рвалась в деревню. Пытался обосноваться в Подмосковье, но мигранты с соседней стройки перетаскали овец. Пришлось уйти. Теперь по периметру его участка бродят гигантские алабаи. Одного он спускает с цепи по ночам. В Ворсули лихие люди не заходят. Волки исчезли после взбучки. Цыгане тоже не заглядывают. По словам Сергея, таборы — проклятие русской деревни. Они бродят по брошенным деревням как похоронная команда. Из домов выносят все, от досок до проводки.
Быть дачником бессмысленно?
Все, что вложишь, уничтожат. Только жить. Как его друг и сосед, москвич. Тот оставил московскую квартиру и погряз в фермерстве.
К крестьянству Грачев отнесся серьезно. Поступил в Великолукскую сельхозакадемию, получил диплом. У него в аренде 20 гектаров земли вдоль речки. До дальнего леса, по его словам, там все 200 гектаров. Ежегодно он платит за них 300 рублей.
Условия сказочные, но Грачев достает калькулятор и показывает арифметику. Маленькая овечка появилась весной. Покрыть ее можно только осенью следующего года. Три года должно пройти с момента покупки овцы, получения от нее новых маток и потомства.
У него 70 овец, значит, в этот год придется вложить 500 тысяч рублей. В следующем году 120 овец потребуют 900 тысяч. Получают 200 овец — вкладывают еще два миллиона. 250 овец — 2,5 миллиона. При численности в 300 овец фермер наконец начинает получать доход. Но именно в этот момент песенка спета. Со ставкой по кредитам под 30 процентов долги отдать не получится. Банкротство наступает автоматически.
За 15 лет Грачев испробовал все пути обойти засаду. Механизировал ферму, исключил наемный труд, освоил производство сливочного масла и полуфабрикатов. Котлеты из баранины возит в Питер. Подавал на гранты. Бесполезно. Говорит, что номенклатура большая. Если наверху говорят «да», то пока дойдет донизу, там будет 50 человек, которые растащат деньги. Пытался выбить льготный кредит, но банк предложил 30 процентов годовых, щедро скинув по льготе процентов пять.
Промаявшись 15 лет, Грачев понял: по современным правилам игры деревня — дело гиблое. Поэтому он до сих пор строит дома, а деньги вкладывает в овец. Для него это не бизнес, а скорее кошелек. У кого-то в кошельке 100–200 тысяч, а у него овцы.
Собеседник знает человека, который продает квартиру под Питером, чтобы сохранить хозяйство. Хотя тот получал грант в 4,5 миллиона от государства. Если Грачев влезает в долги за зиму на полмиллиона, то знакомый с трактором, техникой и парой рабочих — на 1,2–1,5 миллиона.
Когда Грачев переезжал, ему нужно было сделать операцию. Врачи не решались из-за плохих анализов. Посоветовали отказаться от сахара, кофе и перейти на натуральные продукты. Год он жил на козьем молоке, натуральных яйцах и настоящем мясе. Анализы стали как у ребенка, без лекарств. Он не пьет таблетки уже 15 лет. Убедился, что здоровье зависит от того, что человек ест и чем дышит.
Фермеры это не бизнес
Это трудно объяснить,, скорее, самоотверженная любовь к природе. Но людей специально ставят в условия: чем дешевле они купят молоко, мясо, творог и колбасу, тем больше сэкономят на ЖКХ, учебе ребенка или бензине. Людей стимулируют есть суррогат вместо нормальной пищи. Гигантские предприятия, под которые заточена рыночная экономика, заинтересованы в уничтожении фермерства. Они обогащаются, поставляя дешевый суррогат. Потом потребитель тратит деньги на лекарства, обогащая фармацевтических титанов.
Чтобы сломать эту систему, спасти людей от болезней, а деревенскую Россию от вымирания, Грачев предлагает государству выход. Сюда пытались переехать 15–20 семей. Все сразу сдувались. Люди в городе привыкли жить без серьезных усилий и ответственных решений. Задачу надо облегчить, заинтересовать. Государству, если оно хочет возрождения глубинки, нужно переориентировать денежный поток не из деревни в город, а из города в село. Чтобы не сельский житель ехал в магазин за замороженной австралийской говядиной и его деньги уходили в Москву, а наоборот. Крестьяне везли товар в город, а обратно в деревню деньги. И отдавали их людям.
Выход в дотациях
Хочет человек жить на селе — полностью дотируем ему участок, оплату строительства дома, приведение в порядок поля, покупку скотины, доильного аппарата, трактора. Все под ключ. Без кредитов под 30 процентов, под договор с четкими условиями. Нарушил — лишаешься имущества, которое переходит другому соискателю.
Денег у государства всегда нет. Но только так деньги останутся в России, уверен боцман. Вся техника и стройматериалы закупаются отечественные. Это стимулирует производство и русскую жизнь. Из тех 20 семей, которые приезжали, половина бы осталась.
Путь назад
По дороге на маршрутку в Псков корреспондент и фермер неслись по пыльной сельской дороге. По обеим сторонам убирали сено, закатывали его в гигантские круглые снопы. Суетились трактора и комбайны, лаяли собаки, матерились мужики. Тут еще задержалась Россия. Не ушла.
Корреспондент спросил известного фермера-сыровара Олега Сироту, что нужно для возвращения людей в деревню. Тот сам когда-то был городским IT-бизнесменом, но бросил все и подался в сельское хозяйство. Стал успешным аграрием.
Сирота считает, что Россию надо делить на две части, как делали деды: Черноземье и Нечерноземье. В первом случае ситуация неплохая, обезлюживания нет. С фермерами проблем нет. А вот с Нечерноземьем беда. Мы пошли в сторону крупных агрохолдингов и молочных комплексов, но они не генерируют людей для возрождения территорий. В Нечерноземье все растет хуже, чем на юге, а свинину фермерам держать запретили. Единственная живая концепция — мясное скотоводство. Обычно тысячу быков держит семья из трех-четырех человек. Бизнес не сильно прибыльный, но рабочий.
Была концепция малого сыроделия
Но ввели маркировку молочной продукции и выкосили класс малышей микробизнеса, который сам варил и фасовал. Идей, как развивать северные русские территории и Нечерноземье, до сих пор не существует. Сирота честно выращивал на севере зерно, но прибыли не получил. Себестоимость в два раза выше, чем в Краснодарском крае.
Дотировать? Будем одни регионы субсидировать, а другие нет? На развитие сельских территорий в следующем году выделили 500 миллионов рублей. После этой цифры обсуждать нечего. Но другого выхода, кроме развития сел и вложения в инфраструктуру, не существует. Будут школы, больницы, кинотеатры — и фермерство придет. Иначе там никто жить не будет. У Сироты товарищ пытается в Калужской области выращивать зерно, посадил ягодные плантации. Но перспективы так себе. Пока туда дорогу не проведут, пока автобус не запустят до школы, шансов у деревни мало.
Читать по теме:
В двух деревнях Подмосковья введен карантин из-за заражения скота.
