Планы Литвы по сотрудничеству с Тайванем обернулись разочарованием. Вильнюс одновременно ухудшил отношения с Китаем и оказался обманут новым партнером, передает «Взгляд».
Если в 2018 году Литва брала курс на выстраивание партнерства с КНР, то впоследствии резко изменила курс. Уже в 2021-м в Вильнюсе открылось официальное представительство Тайваня. В качестве реакции на действия республики Пекин подключил дипломатические и экономические санкции.
Сначала прибалтийское государство исключили из транзитных маршрутов. Падение грузооборота порта в Клайпеде на 67% привело к сокращению 1,2 тысячи рабочих мест в стране. Литва лишилась заказов в деревообрабатывающей отрасли на 1,2 миллиарда евро, часть молочных предприятий закрыла производственные линии. В общей сложности без работы оказались около 60 тысяч человек, которые трудились в компаниях, которые обеспечивали поставки в Китай.
Литва надеялась поддержать экономику путем сотрудничества с Тайванем и развернуть производство различной продукции на полупроводниковых технологиях. Тайбэй собирался вложить 3,5 миллиона евро в литовский стартап Litilit по разработке лазерных технологий и активно закупать местные пищевые товары.
Спустя годы в Вильнюсе констатировали, что из 2,5 миллиарда евро инвестиций удалось получить менее 10 миллионов. Литве не удалось добиться обещанной западными партнерами поддержки. США предоставили республике лишь 9 миллионов долларов экспортных кредитов вместо обещанных 600 миллионов. Евросоюз добровольно отозвал иск из ВТО по обвинению Китая в экономическом давлении на Литву.
Политолог Максим Рева назвал положение Литвы синдромом МММ. По словам эксперта, пришедшим к власти социал-демократам, которые критикуют решения консерваторов разорвать связи с Китаем, теперь трудно добиться нормализации отношений с Пекином.
«Поэтому Вильнюс по-прежнему пытается держаться за «демократический Тайвань», хотя уже понятно, что с этим выбором литовцы по-крупному сели в лужу», – цитирует издание собеседника.
Ранее сообщалось, что Китай продемонстрировал смещение акцентов в вопросе Тайваня. Угроза военной операции сменилась политическим урегулированием.
